Еврейский юмор

Признание огромной роли, которую евреи сыграли в истории американского юмора, поднимает такой естественный вопрос: существует ли вообще явление «еврейский юмор»? И если существует, тогда следующий вопрос, который задавало не одно поколение еврейских старейшин по поводу всего сущего под солнцем: а хорошо ли это для евреев?

Начнем с первого вопроса. Очевидно, было бы глупо утверждать, будто есть всего один стиль юмора, объединяющий названных выше разнообразных артистов, не говоря уже обо всех комичных еврейских исполнителях, полюбившихся нам за последние десятилетия. (Например, вы знаете, что Питер Селлерс, актер из фильма «Розовая пантера», был евреем? Это имя тоже нужно добавить к нашему списку комиков, хотя Селлерс и не укладывается в заранее определенный шаблон.) Тем не менее многие эксперты замечали, что существуют интонации, отношение, мировоззрение, определяющие характерную еврейскую манеру смеяться над собой и над миром.

Как считают некоторые эксперты, еврейский юмор – это, по сути, стратегия защиты от давления враждебного мира.



Игра слов, остроумие и ирония всего лишь оборонительное оружие. При таком взгляде еврейский юмор оказывается уличным вариантом любви к эрудиции, которая всегда была характерной для нашего народа. Раввин – это блестящий мыслитель, досконально знающий религиозное учение и потому способный распутать даже самые сложные этические и моральные дилеммы. А комик – остроумный малый с хорошо подвешенным языком, благодаря чему в дискуссии может взять верх над любым оппонентом, так что антисемит будет долго гадать, как же его укололи и высмеяли.

В двух знаменитых строках от комика Граучо Маркса емко изложена эта стратегия использования юмора в качестве оружия: «Никогда не захочу принадлежать к клубу, который согласен принять меня в свои члены» и (когда его семью не пустили в плавательный бассейн в одном «эксклюзивном» загородном клубе) «Моя дочь только наполовину еврейка. Можно ей заходить в бассейн до пояса?» В первой шутке с помощью парадокса высмеивается снобизм, с которым всегда приходилось бороться евреям, а второй абсурдный вывод раскрывает нелепость дискриминации. В обоих случаях после едких острот Граучо антисемитский снобизм уже не воспринимается слишком серьезно.

Другие люди говорят, что в еврейском юморе проявляются страдания и боль, которые испытывает человек, будучи вечным чужаком в этом мире. Такое описание подходит, скажем, для характерного персонажа Вуди Аллена – заурядного невротического тюфяка, столь привыкшего к отказам, что уже не знающего, как воспринимать «да» в качестве ответа. Или к стилю телевизионного актера, комика и продюсера Ларри Дэвида, решительно несогласного с данным ему определением «еврей, который сам себя терпеть не может». На это Ларри отвечает: «Да, я сам себе противен, но вовсе не потому, что я еврей». Однако дерзкий Мел Брукс, шутовской Джордж Берне или эксцентричная Гильда Раднер вовсе не выглядят страдающими от «отчуждения».

Даже если и сложно точно определить, что же такого особенного в еврейском юморе, множество людей соглашаются: этот юмор – особенный. Поэтому несколько поколений телевизионных и голливудских актеров и режиссеров выслушивали от своих продюсеров предупреждение не делать фильмы и шоу «слишком еврейскими», чтобы не оттолкнуть массовую аудиторию. (Широко распространена такая стратегия: насытить сценарий еврейским юмором, но потом набрать актеров без характерных еврейских манер и внешности. Как гласит кинематографическая поговорка, «пишите на идише для британских актеров».) Однако если не существует понятия «еврейский юмор», каким же образом шоу может быть «слишком еврейским»? Здесь явное логическое несоответствие.

Ради продолжения дискуссии допустим существование еврейского стиля юмора, даже если его и сложно точно определить.

0 ответы

Ответить

Want to join the discussion?
Feel free to contribute!

Добавить комментарий